Holy Virgin Protection Russian Orthodox Church, 301 Handy St., New Brunswick, NJ 08873, USA
 
МЕНЮ
ПРАВОСЛАВНАЯ ПОЭЗИЯ / СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Сергей Есенин


Сергей Александрович Есенин (21 сентября (3 октября) 1895, село Константиново, Рязанская губерния — 28 декабря 1925, Ленинград) — русский поэт, представитель новокрестьянской поэзии и лирики, а в более позднем периоде творчества — и имажинизма.

Родился в селе Константиново Кузьминской волости Рязанского уезда Рязанской губернии, в крестьянской семье. Отец — Александр Никитич Есенин (1873—1931), мать — Татьяна Фёдоровна Титова (1875—1955). Сестры — Екатерина (1905—1977), Александра (1911—1981).

В 1904 году Есенин пошёл в Константиновское земское училище, по окончании которого в 1909 году начал учёбу в церковно-приходской второклассной учительской школе в Спас-Клепиках. По окончании школы, осенью 1912 года Есенин ушёл из дома, после прибыл в Москву, работал в мясной лавке, а потом — в типографии И. Д. Сытина. В 1913 году поступил вольнослушателем на историко-философское отделение в Московский городской народный университет имени А. Л. Шанявского. Работал в типографии, был дружен с поэтами Суриковского литературно-музыкального кружка.

В 1914 году в детском журнале «Мирок» впервые были опубликованы стихотворения Есенина.

В 1915 году Есенин переехал из Москвы в Петроград, читал свои стихотворения А. А. Блоку, С. М. Городецкому и другим поэтам. В январе 1916 года Есенина призвали на войну и, благодаря хлопотам друзей, он получил назначение в санитарный Царскосельский военно-санитарный поезд № 143 Её Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны. В это время он сблизился с группой «новокрестьянских поэтов» и издал первые сборники («Радуница» — 1916), которые сделали его очень известным.

В 1915—1917 годах Есенин поддерживал дружеские отношения с поэтом Леонидом Каннегисером, впоследствии убившим председателя Петроградской ЧК Урицкого.

К 1918 — началу 1920-х годов относится знакомство Есенина с Анатолием Мариенгофом и его активное участие в московской группе имажинистов.

В 1921 году поэт вместе со своим другом Яковом Блюмкиным ездил в Среднюю Азию, посетил Урал и Оренбуржье. С 13 мая по 3 июня гостил в Ташкенте у своего друга и поэта Александра Ширяевца. Там Есенин несколько раз выступал перед публикой, читал стихотворения на поэтических вечерах и в домах своих ташкентских друзей. Он совершил также короткую поездку в Самарканд.

Осенью 1921 года в мастерской Г. Б. Якулова Есенин познакомился с танцовщицей Айседорой Дункан, на которой он через полгода женился. После свадьбы Есенин с Дункан ездили в Европу (Германия, Франция, Бельгия, Италия) и в США (4 месяца), где он находился с мая 1922 года по август 1923 года. Брак с Дункан распался вскоре после их возвращения из-за границы.

В 1924—1925 годах Есенин посетил Азербайджан, выпустил сборник стихов в типографии «Красный восток», печатался в местном издательстве.

В 1924 году Есенин решил порвать с имажинизмом из-за разногласий с А. Б. Мариенгофом. Есенин и Иван Грузинов опубликовали открытое письмо о роспуске группы.

21 декабря 1925 года Есенин остановился в № 5 гостиницы «Англетер».

28 декабря 1925 года Есенина нашли мёртвым в ленинградской гостинице «Англетер». Есенин жаловался, что в номере нет чернил, и он вынужден был писать своей кровью.

Согласно версии, которая является ныне общепринятой среди академических исследователей жизни Есенина, поэт в состоянии депрессии покончил жизнь самоубийством (повесился).

В 1970—1980-е годы возникли версии об убийстве поэта с последующей инсценировкой самоубийства Есенина (как правило, в организации убийства обвиняются сотрудники ОГПУ). Вклад в разработку этой версии внёс следователь Московского уголовного розыска, полковник в отставке Эдуард Хлысталов. Версия убийства Есенина проникла в массовую культуру: в частности, в художественной форме представлена в телесериале «Есенин» (2005).



За горами, за желтыми долами...

За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетень.
 
Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок,
И звенит придорожными травами
От озер водяной ветерок.
 
Не за песни весны над равниною
Дорога мне зеленая ширь -
Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.
 
Каждый вечер, как синь затуманится,
Как повиснет заря на мосту,
Ты идешь, моя бедная странница,
Поклониться любви и кресту.
 
Кроток дух монастырского жителя,
Жадно слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом Спасителя
За погибшую душу мою.


По дороге идут богомолки...

По дороге идут богомолки,
Под ногами полынь да комли.
Раздвигая щипульные колки,
На канавах звенят костыли.
 
Топчут лапти по полю кукольни,
Где-то ржанье и храп табуна,
И зовет их с большой колокольни
Гулкий звон, словно зык чугуна.
 
Отряхают старухи дулейки,
Вяжут девки косницы до пят.
Из подворья с высокой келейки
На платки их монахи глядят.
 
На вратах монастырские знаки:
"Упокою грядущих ко мне",
А в саду разбрехались собаки,
Словно чуя воров на гумне.
 
Лижут сумерки золото солнца,
В дальних рощах аукает звон...
По тени от ветлы-веретенца
Богомолки идут на канон.


Микола

1
 
В шапке облачного скола,
В лапоточках, словно тень,
Ходит милостник Микола
Мимо сел и деревень.
 
На плечах его котомка,
Стягловица в две тесьмы,
Он идет, поет негромко
Иорданские псалмы.
 
Злые скорби, злое горе
Даль холодная впила;
Загораются, как зори,
В синем небе купола.
 
Наклонивши лик свой кроткий,
Дремлет ряд плакучих ив,
И, как шелковые четки,
Веток бисерный извив.
 
Ходит ласковый угодник,
Пот елейный льет с лица:
"Ой ты, лес мой, хороводник,
Прибаюкай пришлеца".
 
2
 
Заневестилася кругом
Роща елей и берез.
По кустам зеленым лугом
Льнут охлопья синих рос.
 
Тучка тенью расколола
Зеленистый косогор...
Умывается Микола
Белой пеной из озер.
 
Под березкою-невестой,
За сухим посошником,
Утирается берестой,
Словно мягким рушником.
 
И идет стопой неспешной
По селеньям, пустырям:
"Я, жилец страны нездешной,
Прохожу к монастырям".
 
Высоко стоит злотравье,
Спорынья кадит туман:
"Помолюсь схожу за здравье
Православных христиан".
 
3
 
Ходит странник по дорогам,
Где зовут его в беде,
И с земли гуторит с богом
В белой туче-бороде.
 
Говорит господь с престола,
Приоткрыв окно за рай:
"О мой верный раб, Микола,
Обойди ты русский край.
 
Защити там в черных бедах
Скорбью вытерзанный люд.
Помолись с ним о победах
И за нищий их уют".
 
Ходит странник по трактирам,
Говорит, завидя сход:
"Я пришел к вам, братья, с миром -
Исцелить печаль забот.
 
Ваши души к подорожью
Тянет с посохом сума.
Собирайте милость божью
Спелой рожью в закрома".
 
4
 
Горек запах черной гари,
Осень рощи подожгла.
Собирает странник тварей,
Кормит просом с подола.
 
"Ой, прощайте, белы птахи,
Прячьтесь, звери, в терему.
Темный бор, - щекочут свахи, -
Сватай девицу-зиму".
 
"Всем есть место, всем есть логов,
Открывай, земля, им грудь!
Я - слуга давнишний богов -
В божий терем правлю путь".
 
Звонкий мрамор белых лестниц
Протянулся в райский сад;
Словно космища кудесниц,
Звезды в яблонях висят.
 
На престоле светит зорче
В алых ризах кроткий Спас;
"Миколае-чудотворче,
Помолись ему за нас".
 
5
 
Кроют зори райский терем,
У окошка божья мать
Голубей сзывает к дверям
Рожь зернистую клевать.
 
"Клюйте, ангельские птицы:
Колос - жизненный полет".
Ароматней медуницы
Пахнет жней веселых пот.
 
Кружевами лес украшен,
Ели словно купина.
По лощинам черных пашен -
Пряжа выснежного льна.
 
Засучивши с рожью полы,
Пахаря трясут лузгу,
В честь угодника Миколы
Сеют рожью на снегу.
 
И, как по траве окосья
В вечереющий покос,
На снегу звенят колосья
Под косницами берез.


Калики

Проходили калики деревнями,
Выпивали под окнами квасу,
У церквей пред затворами древними
Поклонялись пречистому Спасу.
 
Пробиралися странники по полю,
Пели стих о сладчайшем Исусе.
Мимо клячи с поклажею топали,
Подпевали горластые гуси.
 
Ковыляли убогие по стаду,
Говорили страдальные речи:
"Все единому служим мы Господу,
Возлагая вериги на плечи".
 
Вынимали калики поспешливо
Для коров сбереженные крохи.
И кричали пастушки насмешливо:
"Девки, в пляску! Идут скоморохи!"


Молитва матери

На краю деревни старая избушка,
Там перед иконой молится старушка.
 
Молитва старушки сына поминает,
Сын в краю далеком родину спасает.
 
Молится старушка, утирает слезы,
А в глазах усталых расцветают грезы.
 
Видит она поле, поле перед боем,
Где лежит убитым сын ее героем.
 
На груди широкой брызжет кровь, что пламя,
А в руках застывших вражеское знамя.
 
И от счастья с горем вся она застыла,
Голову седую на руки склонила.
 
И закрыли брови редкие сединки,
А из глаз, как бисер, сыплются слезинки.


Шел Господь пытать людей в любови...

Шел Господь пытать людей в любови,
Выходил Он нищим на кулижку.
Старый дед на пне сухом, в дуброве,
Жамкал деснами зачерствелую пышку.
 
Увидал дед нищего дорогой,
На тропинке, с клюшкою железной,
И подумал:"Вишь, какой убогой,
Знать, от голода качается, болезный".
 
Подошел Господь, скрывая скорбь и муку:
Видно, мол сердца их не разбудишь...
И сказал старик, протягивая руку:
"На, пожуй... маленько крепче будешь".


Троицыно утро, утренний канон...

Троицыно утро, утренний канон,
В роще по березкам белый перезвон.
 
Тянется деревня с праздничного сна,
В благовесте ветра хмельная весна.
 
На резных окошках ленты и кусты.
Я пойду к обедне плакать на цветы.
 
Пойте в чаще, птахи, я вам подпою,
Похороним вместе молодость мою.
 
Троицыно утро, утренний канон.
В роще по березкам белый перезвон.


Чую радуницу божью...

Чую радуницу божью —
Не напрасно я живу,
Поклоняюсь придорожью,
Припадаю на траву.
 
Между сосен, между елок,
Меж берез кудрявых бус,
Под венком, в кольце иголок,
Мне мерещится Исус.
 
Он зовет меня в дубровы,
Как во царствие небес,
И горит в парче лиловой
Облаками крытый лес.
 
Голубиный пух от бога,
Словно огненный язык,
Завладел моей дорогой,
Заглушил мой слабый крик.
 
Льется пламя в бездну зренья,
В сердце радость детских снов,
Я поверил от рожденья
В богородицын покров.


Осень

Тихо в чаще можжевеля по обрыву.
Осень, рыжая кобыла, чешет гривы.
 
Над речным покровом берегов
Слышен синий лязг ее подков.
 
Схимник-ветер шагом осторожным
Мнет листву по выступам дорожным
 
И целует на рябиновом кусту
Язвы красные незримому Христу.


Не от холода рябинушка дрожит...

Не от холода рябинушка дрожит,
Не от ветра море синее кипит.
 
Напоили землю радостью снега,
Снятся деду иорданские брега.
 
Видит в долах он озера да кусты,
Чрез озера перекинуты мосты.
 
Как по мостику, кудряв и желторус,
Бродит отрок, сын Иосифа, Исус.
 
От восхода до заката в хмаре вод
Кличет утиц он и рыбешек зовет:
 
"Вы сходитесь ко мне, твари, за корму,
Научите меня разуму-уму".
 
Как по бережку, меж вымоин и гор,
Тихо льется их беседа-разговор.
 
Мелка рыбешка, сплеснувшись на песок,
Подает ли свой подводный голосок:
 
"Уж ты, чадо, мило дитятко, Христос,
Мы пришли к тебе с поклоном на допрос
 
Ты иди учись в пустынях да лесах;
Наша тайна отразилась в небесах"


До свиданья, друг мой, до свиданья...

(Последнее стихотворение С.А. Есенина)

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
 
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.


•  В Начало  •


ИНФО

Икона сегодняшнего дня









Цитата:


Православные праздники